РЫБКА

«Положи! Сейчас же положи на место!», - бабушка бежит ко мне с другого конца комнаты, но уже слишком поздно: серая фарфоровая рыбка разлетается на осколки, я зажмуриваюсь от испуга…«Я же просила! Просила ничего не трогать на моей полке! Ну неужели тебе мало твоих игрушек? Что же ты наделала! », - меня звонко шлепают по попе и отправляют в угол. Я стою лицом к стенке, реву и ужасно злюсь: у нее на полке этих фигурок миллион, ну разбилась одна, подумаешь, можно было бы не бить так сильно!</p>

Через пару минут, осторожно оборачиваюсь: бабушка вышла на кухню. Красный абажур на деревянной ножке слабо освещает комнату. Огромный книжный стеллаж с приклеенными буквами на каждой полке, печенье в вазочке на журнальном столике - здесь, несмотря на целую кучу совершенно ненужных, на мой взгляд, вещей, всегда идеальный порядок. Даже ее кот Котлинчик со своей ярко-рыжей гривой сочетается со всеми этими красно-золотыми накидками, занавесками и подушками.

Вечером папа придет меня забирать, бабушка вся в слезах покажет ему рыбку и он долго будет клеить ее, близоруко щурясь при тусклом свете старого абажура.

Мы будем идти по темным дворам домой, и папа скажет: «Сашуль, ты не обижайся на нее, хорошо? Всех этих рыбок ей дедушка дарил. Они для нее как память. Знак любви. Понимаешь?»«Ладно», - говорю я, пиная в сугроб большой ком серого снега, - «Не буду».

Мне восемь. Я знаю, что такое любовь. Я люблю маму и папу. Младшую сестренку Манюню. Дедушку я плохо помню. Он был усатый и толстый, много шутил, любил рыбалку и анекдоты. Ну и бабушку, конечно. Я тоже, наверное, ее люблю. Просто у нее так скучно! Нельзя бегать, прыгать на кресле, залезать на шкаф, нельзя вот трогать фигурки на полке, нельзя сутулиться за столом, говорить слово «блин», слушать песню про дым сигарет с ментолом, нельзя, нельзя, нельзя…

На следующий день бабушка заберет меня из школы и мы опять пойдем к ней домой, где она будет объяснять мне математику и кормить гречневым супом. Склеенная рыбка теперь будет стоять на самой верхней полке подальше от края. Подумаешь! Как будто я собираюсь разбить ее второй раз!

***

Звонок будит меня рано утром в воскресенье. Это мой единственный выходной и, Боже мой, как я ждала его, чтобы хоть немного поспать! Не открывая глаз, подношу к уху телефон:«Санюш…»,- Манюня плачет и я ничего не могу разобрать. «Сегодня ночью. Мы так и не приехали… так и не приехали.»

Осознание приходит не сразу. Я сажусь в кровати. Медленно отодвигаю одеяло. Поправляю волосы. Спускаю ноги на пол. Огромная муха бьется в запотевшее стекло, ее жужжание становится громче и громче, оно заполняет всю комнату, весь дом, оно нестерпимо громкое, я кладу телефон на коленки и что есть сил закрываю уши руками.

***

На кладбище неимоверный холод - мелкий снег падает на мое черное пальто, на мамину меховую шапку, на бархатное бабулино платье - темно-бордовое, с золотой окантовкой и пуговицами, в складках которого я вдруг замечаю ту самую склеенную фарфоровую рыбку. В ней отражаются серые питерские облака, я наклоняю голову и свет преломляется в большой трещине поперек плавника… В этот момент одна из родственниц рассказывает о том, какое огромное сердце было у нашей Шурочки. И какая красивая семья была у них с Семеном. «Все подруги завидовали, все соседи восхищались. И дай Бог, чтобы они там, на небесах, наконец, встретились через столько лет…» Все родственники кивают головами, кто-то крестится…

Мы с сестрой берем две бутылки джина, садимся на скамейке в ближайшем сквере, я открываю одну, и молча протягиваю руку со второй. Манюня делает несколько больших глотков, громко выдыхает и, тряхнув головой, говорит: «Да не было там никакой красивой семьи. И быть не могло. Терпеть не могу эти пафосные речи. Да он всю жизнь пил, бил и изменял. И они это знают. Советское воспитание признаться не позволяет…»

Я делаю глоток. И я знаю. Дед уезжал на свои бесконечные рыбалки, заваливался пьяным, мог что-нибудь сломать, громко кричал, и, если бабушка была недостаточно учтива в такие моменты - с удовольствием оставлял ей напоминания о том, как надо себя вести. А потом, когда трезвел, покупал огромные букеты цветов, стоял на коленях, просил прощения и, в знак примирения (каждый раз окончательного) вытаскивал из кармана очередную рыбку, широко улыбался и обещал, что теперь рыбалка будет только у нее на полке.

Как-то, когда я уже училась в институте, мы с бабушкой сидели вечером у нее на кухне, пили красное сухое и она вдруг сказала, что всегда будет хранить этих рыбок, чтобы не забыть ни одного синяка, оставленного им на ее теле.

***

Через несколько дней мы с Манюней разбираем бабулины вещи. Квартира уже выставлена на продажу, чтобы поделить наследство между моей мамой и ее старшим братом. А нам теперь надо решить, что делать со всеми этими вазочками и статуэтками. Я сижу на полу у нижнего ящика комода, где в аккуратные стопочки сложены старые фотографии и открытки. Вот бабушка выходит из роддома с моей мамой на руках. Вот они с мамой стоят на торжественной линейке первого сентября. Вот открытка с работы - коллектив ЛенМостоСтрой поздравляет лучшего инженера-проектировщика Александру Федоровну с юбилеем… Вот потрепанный желтый конверт без подписи с коричневыми разводами. Я беру его в руки и он вдруг разваливается по стертому сгибу. На пол падает письмо.

«Шурочка, родная моя. Не плачь больше, умоляю! Скоро я заберу вас с Танюшей. Мне нужно всего несколько недель - только бы договориться о переводе, с квартирой вопрос уже почти решен. Каждую ночь не могу уснуть - переживаю, как ты там, как Танюшонок, не болеете ли, не обижают ли вас. Вчера были в маленьком портовом городке на границе с Финляндией - всей команде местные рыбаки раздали сувениры. Я ахнул, когда развернул бумагу - надо же какая ирония! А потом подумал: пусть. Пусть среди всех этих фальшивых рыбок будет одна настоящая. Как знак моей любви. Серая, как глаза нашей малышки. Как тот самый, наш первый Ленинградский рассвет. Потерпи немного, родная, ждать осталось совсем недолго. Мы будем счастливы, обещаю тебе. Твой К.»

Часто дыша, я выхожу на балкон, в голове быстро сменяются картинки: вот бабушка накрывает на стол, протягивает руку маме: «рыбка моя, передай графин, будь добра»; вот дедушка кричит на кухне, а я закрываю уши руками, чтобы не слышать, но я слышу: «он у меня по статье пойдет, сука, вояжер сраный!», вот бабушка неподвижно сидит в кресле, а я тереблю подол ее платья: «ба, я есть хочу, ну бааа, ты меня слышишь?». Вот серые осколки на полу: «Что ты наделала!».

И рыбка в складках бархатного платья.

Серая, как все рассветы в городе на Неве.

Как глаза моей мамы.

Как мои глаза.

ЛУЧШЕЕ МЕСТО

Аруна спит мало - может в 3 часа ночи забрать одних туристов из аэропорта, а уже в 7 утра с улыбкой ждать других у ворот отеля:
-Вот и мои гости! Как вы, мадам? Сегодня будет отличный день - он протягивает мне руку и чуть наклоняет голову,- Готовы к путешествию? Вас ждет что-то особенное!,- Его английский очень хорош для этих мест, поэтому нам легко разговаривать.
Он не должен никого сопровождать, но ему не трудно: «оооо, это очень древний храм, посмотрите, он высечен прямо в скале, и...простите, мадам, вам нужно прикрыть плечи...,-он улыбается и опускает глаза.
Ему около сорока, он совсем небольшого роста, очень худой, как и все ланкийцы, и очень улыбчивый. У него жена и двое детей. Когда заходит речь о семье - он с нежностью склоняет голову набок: «Лучшая леди на Шри-Ланке! И маленькая дочка - красавица. Сын, конечно, хулиган. Ему шестнадцать, говорит: «я не пойду в школу, я пойду гулять!», -Аруна вскидывает руки и смеется: «Возраст такой»...
Он не успевает завтракать дома, поэтому жена кладет ему с собой рис, сваренный в кокосовом молоке, выпечку и фрукты. Он достает сочно-зеленые листья банана и раскладывает по ним еду: «Это традиционный Шри-Ланкийский завтрак, попробуйте, моя Лаура очень вкусно готовит!»
Рис сладкий и липкий, но мне неудобно отказаться. Я жую его с мыслями об овсянке и омлете, фруктовых мюсли в безлактозном молоке и стакане воды с долькой лимона, которые остались в ресторане отеля. «Съешьте еще, мадам! Потом будете рассказывать своей семье, что такое завтрак на Шри-Ланке!»
Он кладет мне еще один рисовый прямоугольник и торопится, чтобы подать салфетку: «Сейчас, сейчас, мадам...вот, наслаждайтесь, я не буду мешать!»
Он отходит в сторону, я медленно ем свой традиционный ланкийский завтрак и внимательно разглядываю нашего сопровождающего.
Ему часто звонят по телефону, он отвечает то на сингальском, то на английском, договаривается о встречах, записывает все дела в маленькую записную книжку, которую достает из нагрудного кармана, ходит по дороге взад-вперед и, кажется, совсем не замечает палящего солнца - он всегда без очков и почти не щурится.
-Извините, что я много разговариваю по телефону, мадам! Нужно работать, я очень много работаю сейчас. Скоро у нас родится третий ребенок, буду настоящий биг папа!,- он смеется, я ставлю рис в сторону и спешу его поздравлять: -ооо, так у вас скоро пополнение! Поздравляю! Кто будет: девочка или мальчик?
-Не знаю, мадам. Это не важно, я люблю всех детей!, - он снова смеется и я улыбаюсь: вы счастливый человек!
-А у вас есть дети, мадам?
-Да, двое. 8 и 2 года.
-Вы с мужем молодцы! Такие молодые и уже двое детей!
-О, это не мой муж. Алекс - мой бойфренд.
Я в разводе, - добавляю я, после его вопросительного взгляда.
-Ох, мадам, - Аруна качает головой,- как же так? Дети...,- он не может подобрать слов по-английски и так сочувственно на меня смотрит!
Я улыбаюсь:
-А на Шри-Ланке разве не разводятся?
Аруна подает мне еще одну салфетку и забирает тарелку:
-Нет, конечно разводятся, конечно. Иногда разводятся... Но я буддист, мадам. Семья - это святое.
Он задумчиво смотрит на дорогу:
-Я сейчас здесь, с вами, но в моих мыслях я с Лаурой говорю о моей сегодняшней поездке, рассказываю ей про вас, про Россию, про то видео, которое вы показали - где деревья и много снега...
Мы едем через крошечные ланкийские города, где люди живут в домиках, похожих на картонные коробки. Они ходят босиком и одеваются в дешевую жаркую синтетику. Они встают с рассветом, потому что в городах нет освещения и надо успеть слелать все дела, пока светло. Они едят лепешки с рисом и едут на работу, чтобы заработать пару долларов. Их дети ездят в школу на заднем сидении мопедов, обхватив маму или папу за рулем двумя руками. Они улыбаются, когда видят меня и машут мне рукой.

Вечером, когда в номерах погаснут огни, Аруна пересядет из роскошного отельного Мерседеса в свой тук-тук, поедет домой, где его будет ждать красавица Лаура. Она выйдет к нему босиком и спросит, привез ли он фрукты из отеля. Он протянет ей бумажный сверток и они пойдут в дом. Сын как всегда приедет с другом на байке, будет громко смеяться во дворе, а Лаура, высунувшись из окна крикнет: а ну-ка тихо здесь! Кумар, быстро домой!
Дом высоко в горах, окруженный джунглями, заснет на несколько часов, потому что рано утром, когда будет еще темно, Аруна поцелует спящую жену, возьмет со стола свой завтрак и поедет встречать, сопровождать, вдохновлять и удивлять: «Вы - мои гости. Шри-Ланка - мой родной остров. Приезжайте к нам. В лучшее место на Земле.»

ЗАВТРА

-Терпи, внученька, терпи. Бог терпел и нам велел. Ну...вот такая у него любовь, что уж тут поделаешь...
Бабуля прикладывала к Лизонькиной щеке кусок мороженного мяса, другой рукой гладя ее по волосам: -Сейчас Егорка родится - может смягчится он как-то. Ребенок все-таки. Новая жизнь!

Елена Александровна зашла в подъезд и нажала кнопку лифта. Туфли ужасно натирали и идти пешком дальше было просто невыносимо. Она поморщилась от боли и поставила на пол тяжелые пакеты с продуктами. Скрипучие двери лифта медленно разъехались в стороны. «Ебал Вас в рот, мадам»,-черная размашистая надпись была совсем свежей и занимала половину лифтовой стенки. «Интеллигент, однако... Даже «Вас» не просто так, а с большой буквы...» Елена Александровна знала, что маркером в подъезде пишет пятнадцатилетний Вовка с 5 этажа, сын главы администрации. Однажды она даже пошла жаловаться, но Вовкин отец - плотный гладковыбритый чиновник в розовой рубашке - недвусмысленно дал понять, что к диалогу с соседкой он не готов.
Елена Александровна зашла домой, сняла туфли (наконец-то!) и прошла на кухню.

Рабочий день подходил к концу. Вадик допивал свой редбулл, лениво потягивался в кресле и листал Тиндер. «Вот это сиськи!», - он растянул лицо в улыбке и смахнул влево. «It’s a match!”,-сообщила программа и на экране появился диалог с третьим размером.
-Привет дорогая, как насчет горячего кофе в самом красивом Старбаксе Москвы?
-А какой из них самый горячий?,-пришло сообщение и за ним тут же второе: «ой, то есть самый красивый?»
И румяный смайлик вдогонку.
-Ну вообще это секретное место. Но тебе я покажу. Куда за тобой заехать?

Лиза проснулась от тянущей боли внизу живота: «Неужели сегодня?» Она тихонько встала, чтобы не разбудить мужа: «Ему на работу рано, пускай ещё поспит...». Сумка в роддом была собрана, Лиза зашла в ванную, посмотрела на себя в зеркало: «мдааа, к встрече с главным мужчиной моей жизни я как-то совсем не готова...»
Затянув волосы в высокий хвост, Лиза умыласть, почистила зубы и немного накрасилась. «Ну вот... теперь еще куда ни шло...»,-только успела подумать и первая настоящая схватка пригнула ее к раковине.

Елена Александровна встала рано утром, выпила стакан воды и села на велотренажер. Надо было успеть закончить презентацию, но тренировкой жертвовать было нельзя: «поеду на метро и по пути доделаю»,- подумала она, выбирая программу. «Сорок минут кардио, потом немного пресс... Остальное вечером, - крутя педали, она шевелила губами, беззвучно проговаривая свои мысли.
Доделав все упражнения, она достала комплект утягивающего белья и с трудом стала застегивать корсет: «ну ничего...сегодня без ужина, завтра с утро уже полегче будет». В коридоре ждали ещё одни мучители - черные лакированные туфли на острых шпильках. «не забыть пачку пластырей по дороге к метро взять...»

Вадик лениво потянулся и сел в кровати. Посмотрел на часы, вскочил и стал натягивать джинсы.
«Ты куда?», - ее третий без лифчика был уже не так хорош, но в целом она даже утром была вполне себе ничего.
«На работу опаздываю, детка»,-он наклонился, чмокнул ее в макушку и на секунду задержался у ее уха: «Это был лучший минет в моей жизни, не представляю, как ты это делаешь.»
Она довольно усмехнулась и рухнула обратно на подушку:
-Позвони вечером, ковбой. Сегодня я вся твоя.
-Прям вся?,-Вадик застегнул пуговицу на запястье, ущипнул красотку за грудь и помчался в коридор.

В послеродовой у Лизы было три соседки: полная Маша - у нее родился третий сын, рыженькая кучерявая Женька вся в веснушках и с пирсингом в носу, и совсем тихая Альбина - мусульманка, которая почти ничего о себе не рассказывала. Лиза кормила крошечного Егорку и болтала с веселой Женькой, которая рассказывала, что они с мужем живут в Индии и рожать планировали там, но родители слезно попросили их приехать - уж очень соскучились и хотели увидеть внуков.
-Как же здорово!,- Лиза улыбнулась,- Всегда мечтала увидеть океан!
-Так приезжайте в гости! Мы вам все покажем!
-Ой, не знаю...Муж не поедет, наверное. У него времени нет, так много работы...
-Ну отпуск у него бывает?
-А я... ну я точно не знаю. Он меня в свои дела не особо посвящает. Да и вообще у нас всё как-то...Лиза замолчала и подняла глаза к потолку:
Нет, нет, только не реветь,-она часто заморгала и попыталась отвернуться.
-Лизка...Ты чего? Нууу, перестань! Что такое? Женька положила дочку и подбежала к Лизе. Обняла ее за голову и стала гладить по волосам:
-Ну всё, тихо, тихо. Сейчас девчонки с перевязки придут, а ты тут ревёшь....
-Я...я....я его ненавижу. Ненавижу. Он меня убьет однажды, он меня убьёт!
Лиза тряхнула головой, чтобы отбросить упавшие на лицо волосы, и Женька увидела у нее на шее синий след от большой пятерни.
Она округлила глаза:
-Лиза...Это он тебя так??? Ты же... ты же ребенка носила, как же можно? Ты была в полиции?
Лиза опустила глаза.
-Ты серьезно?? А если он Егора вот так? Ты так же будешь сидеть??
Лиза тихонько всхлипнула и тихо сказала: я хочу сбежать. Но не знаю, как.
Женька вскочила с кровати и заходила по палате взад-вперед:
-У тебя есть деньги? Хоть какие-то?
Лиза помотала головой.
-Так. У нас есть комната в доме. Там жил мой брат всё это время, но сейчас он по работе вернулся в Россию. Я со своим поговорю, объясню ситуацию. Все документы он поможет подготовить. Мы купим тебе билеты. Вещи там особо не нужны, соберешь какой-нибудь пакет небольшой. Ты меня поняла?
Лиза, не поднимая глаз, качнула головой.
-Никто не должен такое терпеть. Никто.
Не реви, мы все сделаем.

Елена Александровна быстро спустилась в буфет. Обеденный перерыв и так был совсем коротким, а еще надо было скорей закончить презентацию, делать которую в метро, оказалось совершенно невозможно.
Она замерла у витрины с выпечкой на несколько секунд. «Не могу так больше»,- подумала она и тут же услышала такой знакомый европейский акцент: -Здравствуйте, Прекрасная Еленочка!
Сердце провалилось куда-то под паркет, Елена Александровна, точнее Еленочка, в которую она только что превратилась, судорожно вдохнула и еле как выдавила:
-П-привет...
За ней в очереди стоял их новый сотрудник, француз Этьен, графический дизайнер и загорелый красавчик. В свои 46 Елена Александровна влюбилась как школьница в мальчика на пятнацать лет моложе себя, который, однако, при каждой их встрече, был настолько галантен и мил, что не надеяться хоть на что-то было просто невозможно.
Всё портили лишние 15 килограмм.
Глядя на себя в зеркало, Елена Александровна поджимала губы, обзывала себя обжорой и чудовищем, а потом шла себя наказывать. «Сегодня останешься без ужина, поняла?»,- шептала она своему отражению в зеркале и шла крутить педали.
Вес предательски стоял.
А Этьен предательски весело улыбался, глядя на ее бока и живот. И был гораздо более галантен и мил с их более стройными и длинноногими коллегами.
Но цель была поставлена. Минус пятнадцать на весах - и можно смело флиртовать в ответ. Поэтому: листья салата, пожалуйста. И воду без газа.

В офисе было невыносимо душно. Вадик допивал остывший кофе и листал ленту инстаграма. Ставил лайки всем подряд - ему не жалко, а телочкам приятно. Сколько там еще до конца рабочего дня? Ооо, это просто невыносимо...
Мимо прошел начальник. Лысый, толстый Эдик, всегда потный и всегда злой - в прошлом криминальный авторитет, а ныне - бизнесмен и даже немного политик. «Убрал кого надо в девяностых, встал на его место и с тех пор гребет лопатой»,- так говорил про него Вадик своим знакомым. С долей зависти, конечно. И ненависти. Немного.
Эдик уже было прошел мимо, но потом остановился и вернулся обратно:
-Опять в телефоне? Думаю мы с тобой скоро попрощаемся. Мы тут деньги не печатаем и благотворительностью не занимаемся, это последнее мое предупреждение.
-Вас понял, - процедил Вадик, отложил телефон и подвинулся ближе к монитору. Нужно было написать два отчета и пересчитать несколько смет, но, в принципе, времени для этого было еще предостаточно, поэтому, как только громила Эдик скрылся за дверью своего кабинета, Вадик быстро заказал пиццу и открыл свою записную книжку. Поставил дату и быстро записал: что если бандит из 90х захочет сменить пол потому что влюбился в своего бывшего сокамерника?
Вадим откинулся в кресле, усмехнулся и прошептал: прям артхаус будет. Может на этот раз отправлю куда-нибудь...

Через неделю Лизу выписали домой. Встречала мама с небольшим букетом.
-А как же..., - начала было Лиза.
-Доча, он не смог. Очень важная сделка. Божечки, кто тут у нас такой сладкий? Кто такой маленький? Кто это так на папу похож? Кто?
Лиза молча ехала в такси, отвернувшись к окну. У нее есть Женькин номер. И красный индийский браслет на левой руке. И уверенность. Что так больше быть не может и не должно. Что все теперь будет иначе.

Этьен побрился с утра, брызнул на шею одеколон и посмотрел на себя в зеркало: «Да сколько можно, дружище? Пятнадцать лет, о чем ты вообще? Ты кто? Что ты ей можешь дать? Рисовашки в своем блокноте? Рассказы о парижских клубах и тощих скучных парижанках? Где ты и где она. Пора уже реально смотреть на вещи. Да и в офисе этом ловить больше нечего. Нужно идти дальше»
Выдохнул, вышел из ванной и выключил за собой свет.

Вадим забежал домой, где уже собралась куча гостей. Он поморщился - терпеть не мог эти семейные посиделки. Быстро проскочил в спальню, у окна, спиной к нему, стояла жена. Свет красиво обрамлял ее силуэт, домашнее платье было таким коротким... Он подошел сзади и поцеловал ее в шею. Она вздрогнула от неожиданности, но он крепче прижал ее к себе, и провел рукой вверх по ее бедру.
-Вадим, ну не сейчас, я же...
-Малыш, я так хочу тебя! Ты у меня такая сексуальная. Я говорил тебе, что с ума схожу от твоего запаха?
-Вадим...я...
-Тшшшш, тихо, Лизочек, ты же знаешь, я буду нежен...
Он наклонил ее над подоконником, в кроватке закряхтел их сын, а на телефоне Лизы одно за одним всплывали сообщения:
-Лиза, нужно лететь сегодня, ты готова?
Елена Александровна постучала в дверь дочкиной спальни: «Дети, ну вы там долго? Идите скорее к нам!
Телефон сеова провибрировал:
-Лиза, ответь, это срочно!
За дверью гости поднимали тост за здоровье Егорки и крепкую семью.
-Лиза, с тобой все в порядке?

Утром следующего дня Лиза тихонько встала с кровати, чтобы не разбудить мужа - он перед сном сказал, что завтра в обед будет важное совещание. Она положила Егорку в слинг, вышла с ним на кухню и стала готовить завтрак. Надо было дождаться, когда Вадик проснется - тогда можно будет хоть музыку включить.

В офисе Елену Александровну ждал пустой стол Этьена. Она рухнула в его кресло и долго смотрела на одиноко торчащий из розетки провод для графического планшета.

А Вадика ждала блондинка из Тиндера. Он оставил у нее одну из своих записных книжек и она всю ночь смеялась и плакала над его рассказами.

Сообщения:
Сегодня:
-Лизочек, прости, но мы улетели. Я ужасно за тебя волнуюсь, позвоню по прилету. Надеюсь, с тобой и малышом все в порядке. Если что - мы всегда тебя ждем и готовы помочь. Пожалуйста, не пропадай!
Лиза прочитала сообщение и удалила диалог.
На сегодня новых сообщений нет,-загорелась надпись на экране.

АНЕЧКА

Когда машина подъехала, муж с трудом запихал огромный чемодан в багажник и открыл мне дверь, но тут я вспомнила, что оставила дома телефон: «Ты издеваешься?

Collapse )

ДАНЬКА

Палата, где, кроме меня, лежат еще 8 беременных женщин. Молодой врач делает обход рано утром, подходит к каждой кровати, листает карту, быстро говорит результаты узи и проходит дальше. Выглядит это примерно так:
“сердце мы услышали, все нормально, срок по узи примерно 6-7 недель…
...у вас тоже все в порядке…
...у вас тоже, ух ты, какой крупный! Какой срок? Богатырь будет!….”
Он подходит к моей кровати: - Так… тут сердцебиения нет..., - видно, что он очень торопится и ему поскорее надо закончить это чисто формальное информирование пациенток. Он единственный врач в отделении, работы невпроворот, беременные все нервные, истерят по любому поводу…
Молодой доктор морщится, пытаясь разобрать непонятный почерк узистки, потом поднимает глаза к потолку - Сегодня что у нас?... Пятница? Ладно, в понедельник посмотрю еще раз, ничего не изменится – почистим”. Он оглядывает палату, говорит: “девочки, ну бардак-то приберите, что это у вас тут, сумки какие-то…” и выходит в коридор.
Я сижу на кровати, уставившись в одну точку. То, что я сейчас напишу, будет сложно понять тем, кто никогда не носил жизнь под сердцем. Вот еще месяц назад ты была у себя одна. Любила ты себя или нет, заботилась ли о своем здоровье и внешности, получала ли удовольствие от жизни или находилась в глубокой депрессии, был ли рядом любящий мужчина или череда случайных людей – совершенно неважно. Ты еще не знаешь, что такое – держать на руках своего ребенка, ты ни разу не слышала его плач, у тебя еще нет ни намека на округлившийся живот, но с момента, как ты узнала, что в тебе зародилась жизнь- с этого самого момента, ты уже мама и у тебя есть твой ребенок. И ты уже его любишь той самой пресловутой абсолютной любовью, уже шепчешь ему: “малыыыш, ну ты чего?”, когда вдруг потянет ночью живот. И, несмотря на то, что внешне ровным счетом ничего не изменилось – меняется все. Весь мир теперь работает по-другому, понимаете?
Мамы точно понимают.
До меня не сразу дошло, что означало слово “почистим”, произнесенное абсолютно будничным тоном. Еще несколько секунд я сидела на кровати совершенно неподвижно, прокручивая в голове небрежную фразу врача, переставляя слова в ней с места на место, проговаривая их про себя с разной интонацией: “в понедельник….ничего не изменится…почистим…посмотрю еще раз…почистим…в понедельник…”.
- Сань, да не расстраивайся..., - все девчонки из палаты смотрят на меня, пытаясь подобрать слова, - Срок еще маленький, ну, может аппарат у них такой… Не уловил…
В понедельник все нормально будет, вот увидишь!..
Интересная штука – время. Вот, скажем, родился ребенок. Только-только приложили к груди его маленького, мокрого, теплого – а вот он уже в первый класс пошел, ой нет, - школу закончил, то есть... жениться собрался. Рядом с тем, кого любишь – вечность за минуту.
Но что может быть длиннее двух дней, по истечению которых, решится его жизнь? С чем сравнить эти 48 часов?
За двое суток я три раза падала в обморок, тошнота и головокружение не отступали даже ночью, а от тянущей боли внизу живота, в иные моменты становилось просто жутко: я гладила живот и мысленно разговаривала с Данькой, который для меня уже был тем самым новым смыслом жизни.
По телефону Никита всеми силами старался меня поддержать: -Кроша! Слушай меня внимательно! Все обязательно будет хорошо, слышишь? Но даже если и нет -
малыш, мы с тобой ведь никуда и никогда друг от друга не денемся, у нас знаешь сколько детей будет?
Я шмыгнула носом: - сколько?
-Четверо – уверенно сказал он, - я хочу четверых.
-Рожать их будешь сам, - я вытерла мокрое от слез лицо рукавом и села на подоконник, поджав ноги.
Он усмехнулся в трубку, а потом вдруг абсолютно серьезно сказал: - Малышуль, если бы я только мог взять на себя все твои трудности – я бы не раздумывая это сделал. И в больницу бы вместо тебя лег. И ребенка бы нашего сам носил. Правда.
-Ходил бы потом с пакетиком на работу, - грустно, но уже тихонечко улыбаясь, продолжила я.
-Мне бы в метро место уступали… Ну, всё? Ты не будешь больше плакать? Пообещай что не будешь!
Я молчу и он еще раз твердо говорит: -Пообещай!
-Обещаю!
___________________________
В понедельник на УЗИ я услышала как бьется Данькино сердце. И это был самый чудесный звук из всех, что я слышала за всю мою жизнь.

ДВОР. ЗИМА.

Мы стоим у стойки регистрации отеля, он обнимает меня за талию и щекочет, я уворачиваюсь и смеюсь: «Ну все, ну перестань, ну хватит…».

Collapse )

ЛЕТАТЬ

-Ну что, поступила? - он спускается по лестнице с горой каких-то проводов и микрофонов, улыбается и жует жвачку.
-Ага - я расплываюсь в абсолютно идиотской улыбке и проливаю на себя сок.
Так странно - ведь прошло уже 13 лет с тех пор, как я пятнадцатилетняя с восхищением смотрела на эти широкие штаны, бритую голову и татуировки на руках.
13 лет, за которые я побывала и студенткой филфака, и панком, и женой, и мамой, и режиссером, и уличным музыкантом и даже немного писателем.
Я взрослая тетенька с огромным багажом историй на любой вкус и цвет. Придуманных и не очень. Но я все же немного волнуюсь, рассказывая эту.
Вообще-то я знала его давно. Мы учились в одной школе, но он был на год старше, его мама была моей учительницей по английскому, наши родители были знакомы, и его папа даже как-то был у нас в гостях. Это, впрочем, обычная история для небольшого города.
Артур Кравцов был звездой школьных дискотек и прочно занимал сердца половины наших девчонок.
Мне он не нравился совершенно.
И когда одноклассница Аринка однажды рассказала мне, что она каждый день во время третьего урока встречается под лестницей в старом школьном корпусе «Знаешь с кем??? С Кравцовым из 8А!» и они там жарко целуются, я про себя хмыкнула и подумала: «тоже мне, нашла с кем целоваться…»
На следующий день я увидела его сидящим с ногами на подоконнике, в окружении толпы старшеклассников, посмотрела на его нелепые, торчащие во все стороны, оранжевые иголки на голове, и еще раз подумала «Арина, ну ты блин даешь…»
Мне было 12. Я слушала саундтрек к фильму «Брат-2», носила расклешенные джинсы и завязывала волосы в высокий хвостик. Я любила петь в расческу и пыталась танцевать брейк-данс. Мне нравился Киану Ривз и темненький из «Иванушек».
Мне совершенно не нравился нелепый Артур Кравцов.
Ни капельки.
Всего-то три года пройдет. Артур уйдет из моей школы и поступит в знаменитый в нашем городе лицей. Я совершенно забуду о его существовании.
В конце мая 2003-го я буду стоять, скрестив пальцы за спиной, и искать себя в списке поступивших, а он будет спускаться с лестницы, таща за собой гору проводов и микрофонов, улыбнется и спросит: «ну что, поступила?» А я как дура вылью на себя сок.
С этого момента начнется новая глава в моей жизни.
***
«Хотели пати? Нате!» - он кричит в микрофон и резко выкручивает звук на микшере.
Я очень круто танцую. По крайней мере, мне так кажется. Надо только как-то поближе подойти и он обязательно заметит… Ну… Посмотри на меня, ну вот же я, здесь, ну давай! Он смеется, отпивает газировку из банки, переглядывается с друзьями за пультом и… совершенно не смотрит в мою сторону.
Я стараюсь изо всех сил.
Абсолютно бесполезно.
Я отхожу к стенке и рассматриваю носки своих кроссовок.
Саш, ну смотри правде в глаза: во-первых, ты себя в зеркало видела? Грудь толком не растет, зато растут ноги. И, к великому сожалению, не в длину. Во-вторых, волосы… Как солома лезут во все стороны и единственный вариант носить их в дурацком хвосте. А на крутую одежду у родителей денег нет… Он никогда не посмотрит, даже не надейся.
«Я знаю, что вы любите, детки», - его голос в колонках просто божественен, а бодрый Эминем вдруг сменяется чем-то очень медленным и мелодичным.
Он выходит из-за стойки в зал, идет через толпу, садится на подоконник, и с улыбкой рассматривает танцующие парочки.
Вот сейчас! Я подойду сама! Подойду и скажу.
Что скажу?…
Понятия не имею.
Я набираю воздуха в грудь, делаю шаг навстречу, и… его одноклассница Машка. Лучшая подружка. Они переговариваются, он обнимает ее за плечи и ведет танцевать. Они дурачатся и смеются.
Я стою у окна.
Бесконечное облегчение: ведь теперь я не могу к нему подойти.
Бесконечное отчаяние: ведь теперь я не могу к нему подойти.
***
-Саня, так не пойдет! Посмотри на меня, - мама держит меня за плечи и пытается оторвать от подушки, - ну прекрати плакать, сейчас голова разболится, на пей, - мама держит стакан с валерьянкой и настойчиво тянет меня за плечо.
-Не хочу!, - это я, на секунду отрываясь от подушки.
-Без «не хочу», давай. Ну ты чего?
-Я…я…, - я почти не могу говорить, но я делаю судорожный вдох, - я его так люблююююю!, - я снова падаю лицом вниз и рыдаю с новой силой.
-Зайка! Ну это же замечательно! Первая любовь, да разве бывает она взаимной? Но это же такое счастье, что она есть, правда?, - мама смеется и обнимает меня. -И у меня так было. Не ходишь в школу - летаешь… Ну?, - она улыбается, - Летаешь ведь?
-Ага…, - я продолжаю всхлипывать, сажусь в кровати и залпом выпиваю убийственно пахнущую смесь.
Мама взлохмачивает мне волосы: -Ты у меня такая красотка, представляешь, что бы с тобой стало, если бы по щелчку пальцев любой был у твоих ног? В кого бы ты тогда у меня выросла?
-Мам, ну какая красотка, ну что ты такое говоришь?, - я убираю ее руку и вытираю рукавом лицо, размазывая тушь, - Я урод, даже дедушка недавно посмотрел на меня через лупу, засмеялся и сказал: «ну не переживай, вырастет еще!» Дедушка блин!
-Саня! Ты - красивая, женственная, очень интересная и умная девочка. И у тебя все будет хорошо, вот увидишь!
-Ой, всё мам! Ничего у меня не будет. А мою неземную красоту только ты можешь разглядеть! И то, под лупой, наверное…
***
В пятом кабинете принимает школьный психолог. Я много раз проходила мимо и не решалась зайти. Но снова наступил вечер субботы и впереди было бесконечное воскресенье. Я осторожно постучала в дверь.
-Да, да, - за столом сидела женщина средних лет, в очках и вязаном свитере с длинными рукавами. «Чересчур длинные» - подумала я и села в кресле напротив ее стола.
… - Кто? Кравцов? О боже, Сашенька, да за по нему пол-лицея вздыхает, оно тебе надо? Да и потом… Он же с Полиной, они уже года два вместе, насколько я знаю… В общем, тебе надо постараться об этом забыть и как можно скорее! Подумай об учебе, экзамены уже вот-вот!…
Вспоминая этот разговор, мне сейчас в голову приходит одна популярная в наши дни фраза: «Честно говоря, психолог вы так себе…» А тогда я просто подумала «Бежать. Мне срочно надо сбежать из этого кабинета»
О Полине нужно написать отдельно.
Поля была красоткой. Длинные черные волосы, прямые-прямые, как в рекламах шампуня. Большие темно-карие глаза. Узкая талия. Ноги. Нормальные, понимаете? Про грудь говорить? Ну размер третий, не меньше, на мой дилетантский в этих вопросах взгляд. Она вся была такая… Загадочная для меня совершенно. И я постоянно думала: «ну конечно, на его месте я бы тоже с ней встречалась…».
-Да они расстались, Сань!, - мы с одноклассницей Олькой идем после уроков домой, вдруг начинается дождь и мы забегаем под ближайший навес.
-Ты точно знаешь?
-Сто пудов. Мне Танька говорила, девчонка с ее параллели с его другом зависает. Ты давай, не тормози, он чувак любвеобильный, насколько я знаю, - Олька усмехается, - на всех хватит.
***
-Саша, стоп! Ну что за звук, боже мой, мои уши! - моя учительница по вокалу громко хлопает в ладоши - ниже, тут гораздо ниже, давай еще раз! My iiinnoocent… слышишь? eeeyes…
Скоро Новый год. В лицее будет праздник. И я буду петь песню. Сольно. Без остальных девчонок из хора. Первый раз.
Он услышит, как круто и я пою и вот тогда…
-Иии…. Припев! Да, вот так! Умница! - Ангелина Юрьевна щелкает пальцами и улыбается, - запомни как ты сейчас сделала этот момент. Идеально!
Я не буду подробно описывать Новогодний вечер. Скажу лишь только, что этот был величайший в моей жизни провал. Артур сидел в последнем ряду с друзьями, улыбался и щурился, и у меня вдруг все поплыло перед глазами.
Я не слышала музыки и не помнила слов. В определенный момент я с ужасом поняла, что в минусе уже начался припев, а я все еще пою первый куплет… Учительницы в первом ряду сочувственно мне улыбались, одиннадцатиклассники незаметно, как им казалось, стали пробираться к выходу… Кравцов сидел еще несколько секунд. Потом повернулся к Полине(откуда она там? ее не было в начале…), обнял ее и они быстро направились вслед за одноклассниками. Со сцены я убежала, закрылась в соседнем от актового зала кабинете, и, закрыв лицо руками, сползла по стенке.
***
Ослепительно белые сугробы по обе стороны дороги, яркое голубое небо, легкий мороз - типичный сахалинский зимий день. Я иду домой, размахивая сумкой, настроение отличное, ведь сегодня я выходила с репетиции, а он заходил, и я уронила кучу бумажных украшений для актового зала. Он наклонился, собрал их и, улыбаясь, вручил мне: «не теряй!».
«Не теряй, не теряй» - я ем мороженое и плевать мне на то, что на улице в общем-то холодно.
Он улыбнулся. И сказал: «не теряй!». И еще так посмотрел на меня! И…
-АААААу!, - я поскальзываюсь на льду, сумка летит в сугроб, шапка улетает на дорогу, а я лежу на спине посреди улицы и, кажется, я нашла самое грязное место во всем белоснежном городе. Джинсы безнадежно испачканы в серой снежной каше.
-Ну ты даешь, вставай!
Я не верю своим ушам. Нет-нет-нет, такого просто не может быть. Я не могла так по-дурацки упасть у него на глазах, нееет! Откуда он вообще взялся, он ведь в другом районе живет!
Кравцов снимает огромные наушники, помогает мне встать и отряхивает мои джинсы.
Он.
Отряхивает.
Мои.
Джинсы.
-Мда, бесполезно. Ну, будешь всем говорить, что это такой узор!, - он подмигивает мне, одевает наушники, разворачивается и идет дальше.
Боже, какой позор!
Боже мой, какое счастье!…
***
Учебный год подходил к концу, от подружек я узнала, что он уже поступил в другом городе и уезжает в июне. А я все еще ни разу не осмелилась даже заговорить. Это было просто невозможно. Как только Артур случайно оказывался рядом - у меня немели руки, ноги, голова, язык, вообще все. Надо ли говорить, что мое поведение в лицее бОльшую часть времени можно было назвать…эээм… не вполне адекватным?
Когда тебе 15 - не всегда понятно, что значит «расслабься» и «будь собой».
***
-Сань, ну все, перестань! Ну кому лучше от твоих рыданий? Никому! Ну смотри уже, скоро завуч прибежит снизу, скажет, что ты его затопила, ну все!! - мой друг Сашка из параллельного класса держит мой рюкзак и крепко обнимает так, что мне тяжело дышать, - О… Артур идет, - Сашка слегка разжимает объятия, я оборачиваюсь и…
Мое сердце падает…нет, не в пятки, куда-то ниже. Его вообще сейчас во мне нет. Всё внутри замирает, а Кравцов уже стоит прямо передо мной.
-Привет! А что тут происходит? Он как всегда в широких штанах. Как всегда с микшером и пакетом проводов. И как всегда улыбается.
Видя, что я превратилась в доисторическую окаменелость, Сашка откашливается и говорит: - да вот… расстраивается, что вы теперь все уедете.
-Ну ты чегооо? Подожди… Он ставит пульт с пакетом на подоконник, подходит и обнимает меня, - Эээй, да я ведь приеду на Новый год!…
Как бы вам поточнее описать этот момент?
Мне 28 лет. Я была студенткой филфака, режиссером, панком, у меня двое детей, ну вы помните, да?
Так вот я до сих пор считаю, что это была одна из самых счастливых минут в моей жизни. Нет, безусловно, потом были еще. Невероятно счастливые минуты, часы и даже дни. Их было много, я выходила замуж по безумной любви, у меня родились желанные, здоровые дети, я много путешествовала, у меня накопилась целая коллекция волшебных минут.
Эта - совершенно точно занимает в ней свое место.
Счастье.
Абсолютное.
Сейчас я ему все скажу! Всё-всё-всё. Что накопилось за эти 2 года. Столько невысказанного, потаенного, столько всего! Сейчас!
-Я…тебя…, - я говорю очень тихо и из-за моих всхлипов этого совсем не слышно. Я…
-Всё, перестань плакать, - он вытирает мне слезы, нажимает пальцем на нос и оборачивается за пакетом - мне бежать надо. Сейчас все уедут встречать рассвет без музыки. Нельзя этого допустить!
Совсем скоро и я буду стоять на сцене актового зала с красной лентой через плечо, поступлю в Питер, а через три года найду его в социальной сети и напишу письмо.
Мне будет так легко это сделать! У меня уже были друзья-мужчины, любовники-мужчины, у меня даже есть небольшой опыт постоянных отношений. Я чувствую себя взрослой прожженной женщиной. Я напишу ему. И он ответит. И у нас завяжется очень интересная, довольно-таки длительная переписка.
Я уже не тот зажатый подросток и могу поддержать практически любой разговор. Я учусь на режиссерском, люблю Достоевского, Кафку и Оливера Стоуна. Я разбираюсь в музыке. «С Сашкой можно часами разговаривать» - как-то скажет мой препод по режиссуре. Я не пробовал - но сядешь с ней на сутки - сутки и проговоришь.»
И однажды ночью Кравцов напишет мне: «Смотрел сейчас твои последние фотки. И такое странное ощущение, как будто ты - совершенно родной мне человек. Я приеду на Новый год в Питер. Встретимся!»
Утром 31 декабря я буду сидеть на стуле в гостиной, поджав под себя ноги, смотреть на телефон, но никто не позвонит. Ни днем ни вечером. Ни даже на следующий день.
А через три дня придет сообщение: «Сашка, дружище, прости, что меня не было. Я через Москву ехал, и встретил Полинку. Совершенно случайно. И все как-то у нас как в первый раз закрутилось, как тогда, в десятом классе.
Я так счастлив! Ты не обижайся, хорошо?
Мы еще с тобой увидимся!
Обязательно!»
Мы не увиделись. Ни в том году ни во все последующие. У меня сложилась интересная, насыщенная событиями жизнь.
Я давно не люблю Артура Кравцова из 11А.
Я взрослая тетенька с огромным багажом историй. Придуманных и не очень. Но я все же немного волнуюсь, рассказывая эту.

МИГЕЛЬ

Дурацкая молния! Ветер продувает насквозь, я уже минут пять стою под навесом какого-то кафе на Невском и пытаюсь хоть как-то застегнуться. Сукасукасука! Заледеневшие пальцы совершенно не слушаются, гитара за спиной весит как контрабас, и, судя по всему, на этом месте меня и похоронят. Потому что я сейчас сдохну от холода.
Он вышел, громко разговаривая по телефону. Одной рукой поднял воротник пальто, зажал трубку плечом и достал сигареты. Черные вьющиеся волосы были убраны в модный мужской пучок, красные джинсы и высокие ботинки с развязанными шнурками совершенно не вписывались в пейзаж октябрьского Петербурга. Он удивленно смерил меня взглядом снизу вверх, на секунду завис на моем ярко-малиновом ирокезе и белоснежно улыбнулся: «Эй, единорог, у тебя зажигалки не будет?»
У меня не было ни единого шанса. Я влюбилась по уши.
«Даже не мечтай» - пронеслось в голове, я отдала зажигалку и практически побежала по улице, придерживая рукой разлетающиеся полы куртки.
Сегодня я не заработала почти ничего, поэтому в магазине «Диета» возле дома я куплю вполне себе диетический набор: ролтон и земляничное печенье. И… похоже, у меня остается на вкусный кофе из автомата за углом. Одна монетка, две, три…
-Не знал, что панки пьют кофе. Я думал только водку.
Я оборачиваюсь и застываю с самым идиотским выражением лица на свете. Потому что передо мной стоит мой черноволосый герой в красных джинсах и протягивает зажигалку.
-Спасибо, - говорю я, продолжая стоять как столб.
-Тебе спасибо. Ну бери, чего стоишь?…
На следующий день я буду сидеть на полу в кухне, перечитывать его сообщения, думать, как назвать его в телефоне, курить одну за другой и дрожащим голосом говорить подруге: «Слушай, ну он вообще с другой планеты, c Альфа блин Центавры, понимаешь?»
Мигель рисовал гуашью порнографические картины. Лепил украшения из воска. Играл в пабах на варгане. Курил сальвию. И одевался в салоне off на Обводном.
В моей системе координат являл собой идеального во всех отношениях мужчину.
Он снимал комнату в коммуналке на Петроградке, стены которой переливались его гуашевыми эротическими фантазиями. Кроме прочего, там были качели из красной ткани, огромный книжный стеллаж, до потолка забитый книгами, а на подоконнике жил ворон Тиаго, имя которого Мигель растягивал в улыбке: «Тиаааго, друг, ты не мог бы не срать на мой телефон сегодня, окей? Я рассчитываю на тебя дружииище, не подведи».
И, да, я оказалась в его квартире потому что он пообещал подарить мне книгу.
-Не просто книгу, - сказал он улыбаясь, - а именно ТВОЮ книгу.
Девять рассказов Сэлинджера. У меня задрожали руки. Потому что я без ума от него.
От Сэлинджера, конечно же.
И не только от него теперь, да.
-Тшшшшш. Остынь, единорожка, -двумя пальцами он кладет мне на язык дольку мандарина, - медленнее.
Ещё…
Вот теперь можно…

-Ну что, переспали?, - Ленка ставит чайник и поворачивается ко мне с двумя пачками Гринфилда, - тебе какой?
-Нет. То есть да. Почти. Не знаю. Черный.
-Почти?
-Я тебе говорила, что он с Плутона?
-С Альфы Центавры вроде, не?
-Да хрен его знает! Но у них там, видимо, все это по-другому происходит!
-Да? И как это у них там происходит?
Я откидываюсь на спинку стула, откусывая огромный кусок бутера с колбасой:
-Космически. Он меня космически трахнул, понимаешь?
Ленка ржет, -Сань, ну главное, чтобы в скафандре, а то знаю я этих космонавтов блин. У них там через день случайные стыковки случаются.
-Ой, Лен, иди в жопу! Я тебя вообще не слышу, в космосе звука нет, ты не знала?
-Стой, стой, стой…Не торопись.… Теперь смотри… Сальвия покажет кто ты есть на самом деле…
Я сижу в каноэ. Бурный поток реки несет меня мимо куда-то вниз, тропический лес с его запахами и звуками то приближается, то теряется в холодных брызгах. Течение настолько стремительно, что едва успеваю взглядом… С берега на меня смотрит рыжий тигр. Стая мартышек уносится вглубь джунглей. Два попугая разговаривают между собой. Голые темнокожие танцовщицы прыгают через костер. Одно неловкое движение (нет, нет,нет!) и я оказываюсь за бортом. Вода, кругом одна вода. Я тону, свет надо мной все отдаляется, отдаляется…
Я делаю рывок наверх. Ещё и ещё. И… Глоток воздуха!
-Амазонка… я почти утонула. В Амазонке…Почти…
-Эээй, амазонка, возвращайся. Давай, давай….
Я лежу на полу, очертания комнаты возвращаются, Мигель сидит на корточках возле меня:
-Ты как?
-Что это было?
-Это была ты. Настоящая. Как есть.
***
-Аа, Сальвия, да, я пробовала. Мощная штука. У меня шторы превратились в стриптизерш и танцевали на столе. Ленка сидит на полу с джойстиком, играет в Марио и пьет джин. Че у вас там, с этим Мигелем или как там его?
-Ты знаешь, по-моему он женат.
-Ммм, интересненько,- Ленка, продолжая играть, приподнимает брови.
-И дочка там, насколько я поняла.
-Откуда узнала?
-Слышала разговор по телефону. Ну понятно было. Обещал куда-то приехать…
-Ясно. Кто-то, я смотрю, залез на чужую территорию, - Ленка отпивает джин, смотрит искоса и чуть заметно улыбается.
-Пффф, тоже мне, чужая территория. Сегодня жена - завтра не жена. Подвинется.
Да и Лен. Ну ты бы его видела! Он вообще не про семью.
-А про что?
-Не знаю. Про Амазонку, - я сажусь рядом и отпиваю из банки, - Про тигров, слонов и попугаев. Про космос, да про что блин угодно! У нас с ним… как бы тебе это объяснить…
-У вас с ним межгалактические потрахушки, я помню, - Марио падает в яму, Ленка с досадой бросает джойстик,- Сань, мой совет, ну их нахрен этих космонавтов, - она залезает с джином на диван и поджимает ноги, - Они сегодня здесь, завтра там, цепанешь венеричку, он все равно потом исчезнет, будешь тут рыдать у меня.
-Да неет.
-Ну что нет? Что нет-то?
-Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позже.
-Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия….
-Абонент временно недоступен.
-Тебя так долго не было!
-Дела. Соскучился, единорожек?
Его щетина царапает мне губы, пряжка ремня клацает где-то внизу и до утра мне будет абсолютно плевать, где он был все это время.
***
Толстая соседка вытирает полотенцем мокрые волосы:
-Кто? Съехал наконец-то! Неделю назад! И слава богу! Устроил тут бордель! До свидания, девушка! Дверь захлопывается, но я успеваю расслышать ее в сердцах сказанное «шлюха» и все стою на лестничной клетке, не решаясь уйти.
Я была кудрявой дочкой Мигеля: «Когда папа приедет? Я так по нему скучаю!»
Я была упругим единорожком Мигеля: «Я хочу тебя. Прямо сейчас.»
Я была уставшей женой Мигеля: «Давай попробуем заново. У нас получится»
Я была счастливой мамой Мигеля. Он лежал у меня на животе. Пуповина еще пульсировала, а он искал губами грудь. Я плакала, смеялась и целовала его макушку.
У меня было так много лиц.
Но мне еще только предстоит понять, кто я есть.
На самом деле.